Статьи

В статье представлена серия исследований, проведенных за последние 10 лет на факультете иностранных языков и регионоведения МГУ имени М.В. Ломоносова и посвященных актуальной теме применения информационно-коммуникационных технологий в лингводидактике. В работе приводится анализ нормативных правовых актов, регулирующих развитие цифровой образовательной среды, внедрение технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации во всех сферах деятельности, включая образование. Рассматриваются национальные стандарты, распространяющиеся на сферу образования и устанавливающие общие положения и терминологию в области использования технологий искусственного интеллекта в образовании, дается описание основных принципов работы технологий генеративного искусственного интеллекта, анализируются форматы заданий по внедрению мобильных, электронных и генеративных инструментов, в том числе на базе нейронных сетей, в курсы по дисциплине «Практический курс иностранного языка». Основными результатами проведенного исследования можно считать выделение новых форматов заданий на основе технологий искусственного интеллекта, а также выявление необходимости обновления нормативных образовательных документов с учетом дидактического потенциала технологий искусственного интеллекта в иноязычном высшем образовании. 

Интеграция технологий искусственного интеллекта (ИИ) в систему образования в целом и обучение иностранному языку в частности позволяют значительно обогатить иноязычную практику обучающихся и создать условия для более эффективного формирования компонентов иноязычной коммуникативной компетенции. Вместе с тем постепенное внедрение ИИ-инструментов в образовательный процесс наряду с очевидными преимуществами может вызывать опасения педагогов, связанные с постепенным исключением преподавателя из процесса обучения и полным замещением его искусственным интеллектом. В качестве современной парадигмы образования авторы предлагают триаду «обучающийся — преподаватель — искусственный интеллект», в рамках которой взаимодействие обучающихся с ИИ встраивается в традиционную методику обучения, обогащая образовательный процесс новыми дополнительными возможностями иноязычной практики обучающихся. Обучению учащихся и студентов письменной речи на иностранном языке по объективным причинам часто уделяется мало времени и внимания. Искусственный интеллект, обладающий значительным лингводидактическим потенциалом, способен взять на себя функции преподавателя по оценке письменных работ обучающихся и предоставлению им обратной связи в виде сгенерированного ИИ-инструментом варианта эссе и/или рекомендаций по доработке письменной работы. В данной статье авторы предлагают 11 этапов методики обучения учащихся и студентов написанию творческих работ на иностранном языке в триаде «обучающийся — преподаватель — искусственный интеллект». Особое внимание в методике отводится следующим новым для практики преподавания аспектам: а) соблюдению обучающимися норм авторской этики при получении различных видов обратной связи от ИИ; б) необходимости обсуждения во время аудиторных занятий результатов взаимодействия обучающихся с ИИ. При этом авторы отмечают, что преподаватель не исключается из процесса обучения учащихся или студентов иностранному языку и оценки их письменных работ. Традиционная методика обучения письменной речи обучающихся обогащается дополнительными этапами по взаимодействию с искусственным интеллектом, создавая дополнительные условия для обучающихся развивать необходимые иноязычные речевые умения. 

Технологии ИИ уже начинают менять учебный процесс, они способствуют созданию персонализированной траектории обучения; помогают провести аналитику образовательных метаданных почти мгновенно; обеспечивают доступ к большим данным, помогая в решении различных профессиональных задач и проблем, позволяют преподавателям проектировать дидактические материалы; выполняют рутинную работу по проверке и оцениванию. Цель данной статьи заключается в аналитическом обзоре примеров использования ИИ в языковом обучении и создании типологии технологических решений на базе ИИ, которые активно применяются в учебном процессе в течение последних пяти лет. Работы по разработке нейросетей, способных создавать рекомендательные системы и проектирование интеллектуальных систем обучения — это сложный процесс, предполагающий использование ансамбля алгоритмов нейросетей или больших языковых моделей, предобученных в рамках той или иной профессиональной. Предлагаемая типология технологических решений на базе ИИ, используемых в обучении ИЯ, опирается на направления дидактической деятельности и дидактические задачи, которые могут быть решены эффективно с помощью ИИ. Под направлениями дидактической деятельности имеется в виду: обучение и изучение иностранных языков; организация учебного процесса, то есть контроль и оценивание, обеспечение обратной связи и рефлексии, разработка дидактических материалов для адаптивных онлайн-курсов; управление учебным процессом, включающее анализ учебной аналитики, разработку индивидуальной траектории обучения, создание рекомендательных систем. 

Во всем мире скачкообразно выросло количество научных разработок в сфере искусственного интеллекта. В России самым популярным словом 2023 г. стало слово «нейросеть». Британский словарь Collins Dictionary признал таковым слово прошедшего года AI — сокращение от Artificial Intelligence («искусственный интеллект»). По версии Cambridge Dictionary, словом года стал глагол to hallucinate («галлюцинировать») — так называется явление, когда искусственный интеллект начинает фантазировать и выдает ложный ответ. С этим неожиданным свойством искусственного интеллекта столкнулись пользователи в ходе массового использования сенсационного чат-бота Chat GPT («искусственный интеллект»). Настоящая статья посвящена взвешенному аналитическому рассмотрению тех плюсов и минусов, которые связаны с практической и научной деятельностью по созданию интеллектуальных систем, способных выполнять творческие функции, традиционно считающиеся прерогативой человека.

В процессе создания эмотивных цветовых структур цветовая номинация рассматривается как продукт когнитивно-эмоциональной деятельности. Цель статьи — показать на примере номинации цветов товаров повседневного спроса формирование комплексных ментальных эмотивных образований, программирующих потребительское поведение человека. В современном мире изобилия товаров и агрессивной рекламной политики потребитель становится невосприимчивым к воздействию со стороны традиционных маркетинговых приемов. Становятся актуальными новые методы и техники, учитывающие индивидуальные психологические особенности и состояния человека (восприятие, воображение, память, зрение, осязание, обоняние, эмоции), поскольку потребительское поведение представляет взаимодействие когнитивных и эмоциональных процессов, обусловленных внешними и внутренними обстоятельствами. В связи с этим анализ восприятия новой информации происходит параллельно с изучением определяющих наши потребности инстинктов и эмоций, которые транслируются через цветовые ассоциации. В рамках нейролингвистического программирования цветовая номинация рассматривается как инструмент воздействия на покупателя, изучается ее влияние на восприятие информации и принятие решений.__

В статье впервые предлагается периодизация всемирной истории еды. Хронологические рамки охватывают период с момента появления ≪человека разумного≫ до сегодняшнего дня. В основу периодизации положены не только изменения в процессе производства и приготовления пищи, продукты питания и способы их готовки, но и целый комплекс явлений, связанных с едой: порядок приема и подачи пищи, вкусовые предпочтения, культурные и общественные традиции, место в историческом контексте и взаимодействии культур, национальные характеры и вопросы самоидентификации. Подобного рода систематизация ≪гастрономической≫ истории человечества позволяет вписать ее в общий контекст всемирной истории, показать место и роль еды и традиций питания в истории человечества. В статье выделяются следующие периоды, не всегда совпадающие с общей периодизацией истории. 1. Первобытный период. Появление и становление традиций приготовления и приема пищи (40 000 до н.э. — 10 000 до н.э.); 2. Возникновение и становление сельского хозяйства. Появление первых цивилизаций (10 000 лет до н.э. — 1 000 лет до н.э.); 3. Античность. Разделение народов по пищевому признаку (1 000 лет до н.э. — V в.); 4. Период складывания пищевых систем мира. V в. — рубеж XIX–XX вв.; 5. Период пищевой глобализации. Новейшее время. Рубеж XIX–XX вв. — настоящее время.

В статье анализируется героическая поэма М.В. Ломоносова, повествующая о посещении Петром Первым Соловецкого монастыря. Основателями Соловецкого монастыря считаются святые Зосима, Савватий и Герман, поселившиеся на безлюдном острове в первой трети XV в. До них остров был безлюдным. Со временем монастырь не только разрастался, но и стал одним из самых почитаемых в России. Его посещают тысячи паломников, цари и бояре делают богатые пожертвования. Первым из русских царей Соловецкий монастырь посетил Петр Первый (1694). Это событие опишет в своей поэме М.В. Ломоносов. Для создания образа идеального правителя поэт использует исторические реалии, основанные на холмогорских и соловецких летописях. Однако есть и вольная интерпретация исторических фактов, способствующая созданию героического образа для возвеличивания Российского государства. Указаны допущенные автором ≪исторические неточности≫: подвиг Петра во время шторма на Белом море, история строительства стен обители, ≪соловецкое сидение≫ монахов, отказавшихся принимать реформы патриарха Никона.

В статье анализируются особенности использования и перевода зооморфной метафоры в политическом медиа- и интернет-дискурсе. Перевод зоометафор рассматривается на примере англоязычной притчи об осле, тигре и льве. Выявлено, что в британском английском слово ≪осёл≫ метафорически реализует семы ≪напыщенность≫, ≪упрямство≫; в американском английском, как и в русском языке, — ≪глупость≫ и ≪упрямство≫; однако в дискурсе на китайском английском у данного слова появляется новое значение — ≪безропотно выполняющий тяжелую работу≫, что проявляется и в русском языке в виде производного глагола ≪ишачить≫. Вместе с тем китайский англоязычный контекст может быть не только отрицательным, но и положительным, реализуя сему ≪безустальность≫, ≪упорство≫. Слово ≪лев≫ создает метафорический образ благодаря семам ≪сила≫, ≪величие≫; в британском и индийском, а также в китайском варианте английского языка у этого слова обнаружено еще одно значение — ≪охранитель власти≫. Слово же ≪тигр≫, выступая в качестве метафоры, традиционно активировало семы ≪опасность≫, ≪агрессивность≫, ≪сила≫, но в настоящее время в азиатском контексте оно реализует в положительном смысле сему ≪стремительность развития≫, а в отрицательном — ≪коррупционность высшего масштаба≫. В статье сопоставляется участие этих слов в образовании фразеологизмов в политическом дискурсе и указывается, какие проблемы они представляют при переводе на русский язык. В заключение делается вывод о том, что именно культурная основа создает проблему для перевода плюрицентричного английского языка.

Статья посвящена сравнительному изучению языковых средств выражения ‘высокой самооценки’, включающих лексему лицо, в русском и китайском языках. Объектом анализа послужили лексико-фразеологические единицы, пословицы и поговорки, извлеченные из толковых, фразеологических и паремиологических словарей двух языков, а также данные текстовых корпусов, содержащие компонент ≪лицо≫. В ходе исследования использовались методы, включающие семантический анализ, элементы компонентного анализа, контрастивный анализ. Полученные результаты показывают, что в обоих языках значение слова лицо может быть связано с высокой самооценкой, но семантическая структура лексемы лицо в двух языках существенно различается. На основе анализа словарей было установлено, что в XVII в. в русском языке толкование слова лицо содержало ключевые понятия высокой самооценки — ‘достоинство’ и ‘честь’. Но в современном русском языке данное значение закреплено только в идиомах. Лицо в китайском языке может выражать целый комплекс значений: ‘сознание собственной ценности’, ‘желание иметь соответствующее положительное общественное мнение о себе’, ‘стремление добиваться успеха, чтобы занять более высокое положение в обществе’. При этом слово лицо включает не только семантический компонент ‘достоинство’, но и дополнительное значение ‘тщеславие’. Таким образом, ≪лицо≫ в современном китайском языке является одним из важнейших средств выражения высокой самооценки человека.__

Дискурс, чьим объектом является незаурядная личность и созданные ею произведения, представляет собой открытое пространство, постоянно пополняемое каждой последующей генерацией зрителя, транслирующего свое отношение к автору и его работам. Художественное наследие великого испанского художника Сальвадора Дали представляет собой уникальное достояние мировой художественной культуры, ставшее предметом пристального внимания не только его современников, но и широкой зрительской аудитории, искусствоведов, ученых, кинокритиков, литературоведов, поэтов и писателей последующих поколений. В силу того, что работы великого художника порождают множество интерпретаций, образующих открытое пространство вокруг до сих пор неразгаданного и не раскрытого самим автором замысла, авторы статьи исходят из предположения, что дискурс о Дали будет и далее — в новом культурном и историческом контексте — пополняться работами представителей искусства и науки. В фокусе исследования находится дискурс о Сальвадоре Дали, получивший в искусствоведческой традиции на испанском языке название далинианский. Предметом исследования выступают тексты, написанные самим Дали, его друзьями, деятелями культуры и искусства, а также представителями других наук, посвященные произведениям художника. В статье предпринята попытка систематизировать основной имеющийся на данный момент корпус текстов на испанском языке об изобразительном и литературном творчестве Дали и представить его типологию.

Статья посвящена обозначениям в языке референций культуры, формирующих и отражающих чувство идентичности ее носителей. Среди них образ ≪своего пространства≫, который маркируется и формируется при помощи особых слов, относящихся и к языку, и к культуре. С учетом работ Ф. Броделя, П. Нора, Р.А. Будагова, Л. Февра, А. Рея, М. Озуф и др. обосновывается понятие ≪форс-слов≫ (mots-force / lieux de force), имеющих длительную историю, отражающих культуру и ценности коллектива, обладающих эмоциональной силой и исторически изменчивых. На материале словарей, научных, научно-популярных и художественных текстов, интернет-сайтов устанавливаются два полюса представлений французов о самих себе. Первый маркируют лексемы, ассоциированные с гражданским обществом (Patrie — Nation — Etat / Nation, Сontract, Drapeau; Republique). Второй реконструируется в статье на основе лексем Pays, Paysages, Terroirs, Villages, Langues (мн. ч.) и ассоциируется с ценностями частной жизни, идеей родной земли, локальной и семейной памятью. На примере указанных лексем выявляется, что характер форс-слов и направленность их развития не являются раз и навсегда данными: в одних обстоятельствах происходит развитие идентифицирующей функции слова, в других — ослабление форс-слова и утрата им силы эмоционального воздействия и способности быть маркером идентичности.

Статья посвящена проблеме связи между тембром и синтаксисом в различных функциональных стилях речи. Выбирается и объясняется методологическая основа исследования взаимного влияния синтаксиса (уровня обусловленных конструкций) и тембра (уровня индуктивной цельнооформленности). При рассмотрении понятия ≪интенциональность≫ в рамках направления феноменология становится очевидным, что тембр следует понимать как иерархию элементов связи, которая создает желаемое звучание с учетом уже имеющихся в сознании инвариантов. Тембр формирует не только прямые синтаксические связи, но и экспрессивные оттенки, содержащиеся как в +структуре, так и в семантике частей конкретного речевого произведения. С целью создания удобства и максимальной объективности анализа при описании синтаксических особенностей произведений различных функциональных стилей в рамках данного исследования задается конкретный диапазон рассмотрения — от уровня простых морфологических связей до уровня гипертекстовых единств. Поле анализа представлено в виде простой целевой, где ядро — это зона хорошо известных стандартизированных типов синтаксических связей, зона-2 — пространство связей, существующих в виде зримых повторов (анафор, эпифор, рефренов, синтаксических повторов), зона-3 — зона связи всех существующих связующих элементов в рамках текста, трудно поддающаяся объективному истолкованию (связи, закрепленные ритуалом). В заключительной части настоящего исследования приводится пример анализа стихотворного текста на английском языке и его перевода на русский с целью демонстрации тесной связи синтаксиса и тембра на различных уровнях иерархии.

Статья посвящена изучению способов декодирования оценочных смыслов наименований лица с диминутивным и аугментативным значением. Разработаны критерии отбора эмпирического материала из лексикографических источников: маркер лица в толковании, морфологический или синтаксический показатель диминутивности и аугментативности в структуре лексем, маркер количественной и качественной оценки в дефиниции, лексикографическая помета. Для комплексного анализа оценочной семантики диминутивов и аугментативов используются компонентный анализ, словообразовательный метод, лингвокультурологический анализ и описательный метод. Диминутивные и аугментативные наименования лица характеризуются аксиологической сложностью, так как кроме предметно-логического значения уменьшительности / увеличительности актуализируют эмоциональнооценочные, экспрессивные и стилистические смыслы. Аксиологический потенциал рассматриваемого пласта лексики имеет большое значение для декодирования ценностной картины мира англоязычного языкового сообщества. Установлено, что семантика всех диминутивов и аугментативов, составивших эмпирический корпус, характеризуется частной оценкой. Наиболее частотными оказались этические, эстетические и интеллектуальные оценки, а менее частотными — эмоциональные, гедонистические и нормативные. Поведение, внешность и интеллект являются наиболее важными основаниями оценки человека в англоязычном социуме. По характеру оценки преобладают лексемы рационально-эмоционального и эмоционального типов, единицы с рациональной оценкой малочисленны. Наблюдается асимметрия в сторону преобладания пейоративных диминутивных и аугментативных наименований. Количественная оценка диминутивов и аугментативов мотивируется семантикой производящей основы, морфологическим или синтаксическим показателем и зависит от контекста употребления.

Представленная статья посвящена исследованию ряда рекуррентных черт, характерных для пользователей русского варианта английского языка в рамках письменного дискурса на английском языке, а именно в образовательном, академическом, художественном и урбанистическом контекстах. В статье доказывается, что русская культура, ментальность и идентичность реализуются посредством целого спектра транслингвальных практик, начиная с трансференции пунктуационного оформления русской письменной речи и способа ее представления, включая синонимическую вариативность и создание гибридных англо-русских каламбуров на уровне взаимодействия латиницы и кириллицы, и заканчивая ≪локализацией и нативизацией≫ [Platt, Weber and Ho, 1984: 2–3] не только общеупотребительных слов и терминов, одинаково понимаемых носителями большинства вариантов английского языка, но и даже целых произведений мировой художественной культуры на русском варианте английского языка. Совокупность перечисленных факторов свидетельствует о том, что русский вариант английского языка служит инструментом трансляции русской лингвокультурной идентичности и ментальности, которые делают данный вариант языка узнаваемым для носителей как русского варианта, так и других вариантов английского языка, носители которых знакомы с русской лингвокультурой.

Политическая речь (далее –ПР) — монологическое публичное выступление политического деятеля, которое опирается на письменный текст, информативный компонент которого создается на лексико-грамматическом уровне спичрайтером, а задача политика — обеспечить адекватное понимание этой информации слушающей аудиторией. Одним из способов решения этой задачи является уменьшение дистанции между говорящим и аудиторией. Для достижения этого ≪взаимопонимания≫ говорящий использует возможности, предоставляемые устным каналом общения как на вербальном уровне — средства фонетической выразительности, создающие просодию обращенности, так и на невербальном — от позиции тела до жестов и выражения глаз. В лингвистике и психолингвистике вопрос о синергетическом взаимодействии просодии и кинесики обсуждается сегодня все чаще. Как это взаимодействие реализуется в ПР и какова его эффективность? Можно ли рассматривать реализуемую ПР как поликодовое речевое высказывание? Для ответа на поставленные вопросы в статье рассматриваются современные подходы к изучению французской ПР, представленные в корпусной [Goldman et al., 2009; Simon et al., 2010, 2013] и междисциплинарной [Кибрик, 2018; Guaitella, 2014] лингвистике, и обсуждается вопрос релевантности полученных ими результатов для описания просодии обращенности как стратегического компонента ПР.