Осипова Анна Александровна

В статье рассматриваются вопросы, связанные с отражением в переводах Нового Завета имен античных божеств. Поскольку исходным языком Нового Завета был греческий, в оригинале представлены греческие имена. В то же время присущее античной культуре отождествление персонажей греческой и римской мифологии привело к их латинизации в тексте Вульгаты. Поскольку в Западной Европе именно она была основной и наиболее авторитетной и являлась источником для переводов на другие языки, указанная традиция отразилась и в них, включая и версии, создававшиеся авторами, оппозиционными католической церкви. Примером может служить Библия Джона Уиклифа. Начиная с эпохи Реформации протестантские переводчики, в отличие от католических, использовали в качестве исходного текста еврейский и греческий оригиналы, но в течение долгого времени они сохраняли традицию латинизации имен мифологических персонажей. Однако в переводах ХХ в. наблюдается тенденция к возвращению к греческой форме подлинника. В русских версиях сказывалась как общая ориентация на греческий и церковнославянский тексты, так и влияние латинских форм в переводе Нового Завета, выполненном Российским библейским обществом в первой четверти XIX в.

В статье рассматриваются некоторые аспекты, связанные с выбором стратегии межъязыковой передачи библейских книг, представленной в различных переводах. Отмечается распространенность точки зрения, согласно которой пиетет по отношению к сакральному содержанию Священного Писания обуславливал вызванное опасением его искажения следование традиции буквального перевода, нередкую архаизацию текста и т.п., хотя одновременно с этим признавалась и новаторская роль многих переводов Библии в формировании и развитии ряда литературных языков. Однако, помимо собственно лингвистического аспекта, примененная авторами тех или иных версий переводческая стратегия могла затрагивать по различным прагматическим соображениям и содержательную сторону исходного текста. Названный момент отчетливо проявляется в так называемых современных переводах. На этот процесс влияло и возникновение новых теоретических концепций. В свою очередь, сама «прагматизация» может носить различный характер и относиться к разным сферам переводимого текста — от способов передачи представленных в нем реалий до интерпретации, соответствующей тем социальным нормам и принципам, которые характерны для заказчиков перевода и целевой аудитории.

В статье рассматриваются некоторые аспекты сознательного видоизменения исходного текста при межъязыковой передаче. Отмечается, что такое вмешательство может вызываться разными причинами. Практически неизбежными признаются собственно лингвистические (лингво-переводческие) аспекты, вызванные расхождениями исходного и переводного языков и представленные различными видами переводческих трансформаций. Достаточно часто приходится прибегать к приемам элиминации различного рода лакун, наличие которых обуславливается этнокультурной спецификой, отраженной в оригинале. Определенную роль могут сыграть и субъективные моменты, связанные с личностными характеристиками переводчика, могущие привести к существенному изменению содержательной стороны подлинника.

В тех же случаях, когда при переводе вмешательство в текст вызвано идеологическими (в широком смысле слова) причинами, целесообразно разграничивать цензуру «непрямую» (общественную) и «прямую» (официальную). Первая формально носит характер частной инициативы отдельных лиц или групп, властными полномочиями не располагающих, тогда как вторая осуществляется специальными органами, решение которых носит директивный характер. Однако, если должностные лица, осуществляющие последнюю, обязаны руководствоваться соответствующими предписания как бы «от себя» подобными соображениями не ограничены и их требования к переводам могут носить гораздо более жесткий характер.

Вместе с тем, достаточно известны и случаи «цензурных парадоксов» по отношению к переводной литературе, когда имела место легальная публикация текстов, противоречащих официальной идеологии.